Печать Войска Донского Раздорский этнографический музей-заповедник Донское казачество
О музее Археологические памятники Станица Раздорская Донское казачество Имена Контактная информация
 
Историко-культурные исследования

Городок Стыдное Имя

- 1   2   3   4   5   6   -

Нет, эти свободолюбивые и свободные люди по условиям тогдашних обстоятельств, в противостоянии гораздо более многочисленным неприятелям, были хитроумны и изобретательны. Смышлёные прагматики и сугубые реалисты, они не отличались «языковым ригоризмом», и удивительно ли, что и их юмор был хлёстким и безудержным? B. C.Сидоров, рассматривая в другом месте так называемые «пороки» – иронические прозвища, которые станицы давали друг другу, справедливо замечает, что хотя казаки в этом жанре зачастую представляют самих себя в самом невыгодном свете, «это-то и говорит об их духовном здоровье, небоязни сатирически преувеличивать и заострять общие свои недостатки» [Сидоров, 1994а, с. 6-7].

И названный автор совершенно прав относительно прозвищ отдельных донцов. В списке новоприборных казаков 1640-х гг. мы встречаем Максима Ебодёнка, Федора Пердуна, Ивана Дристунова и Григория Сранкина [Донские дела, 1903]. Правда, в данном случае прозвища были принесены из России, но на Дону народное творчество в этом жанре, кажется, развивалось «вглубь и вширь». В коллекции москвича С.В.Корягина, занимающегося донской генеалогией, представлены не только казаки Пердуновы, но и Пердуновсковы и Распердяевы, не только Дристуновы, но и Дристунцовы и Дристунчиковы, а также Бздилины и Бздунковы, Дураковы и Мудаковы, Жопины и Жопкины, Мохнажоповы и Худосраковы [Корягин, 2000, с. 91-94; Корягин, 2001]. Сам генеалог – потомок казаков Вислогузовых [Корягин, 2000, с. 91], т.е. Вислозадовых. Нам ещё встречались в источниках казаки Сиськины, Сукины, Шалавины и др.

С.В.Корягин, сочувствуя задним числом девицам Мохнажоповым по части их общения с современниками, говорит, что всё-таки наибольшее впечатление на него произвёл казак Распердяев, вынужденный в тридцатилетнем возрасте выйти в отставку «по недержанию мочи» [Корягин, 2000, с. 91]. Ну что тут скажешь? А ведь жили, общались, служили и, похоже, не имели особых «комплексов», связанных со своими фамилиями.

Существовало немало и «неприличных» казачьих топонимов. Даже в 1930-х гг., после очень долгого процесса «облагораживания» топонимии, на картах Донского бассейна встречались Бздилова речка, Говённая, Средняя Говённая и Сучкина балки, Говённый ерик, Говённый и Срулёв овраги, Сучий лог, не говоря уже о речке Вонючке, Вшивом и Хреновом озёрах, Поганой и Сопливой балках, Собачьем яре и т.п. [Маштаков, 1934, с. 16, 26, 30, 33, 57, 59, 63, 64, 66, 67, 69, 78, 82]. Были ли примеры подобных наименований городков? В конце 1950-х гг. нам довелось слышать от одного старика в станице Старочеркасской, что где-то ниже её (и Монастырского урочища?) некогда существовал Сраный городок. В ответ на вопрос, почему он так назывался, казак лишь высказал предположение: «Может быть, он был слишком махоньким». Мы упомянули этот городок в одной из работ [Королёв, 1992, с. 104], но ни до того, ни после не смогли найти в письменных источниках подтверждение его существования. Зато в «путевых журналах» 1690-х гг. между Кременским и Старо-Григорьевским городками «красуется» городок Пердунов [Тетрадь записная, 1851, с. 48; Походный журнал, 1910, с. 3]. Добавим еще, что среди «солёных» прозвищ станиц и станичников встречались и нецензурные, к примеру, «баба ласкиря поймала» (купаясь голой в реке) с уточнением, чем именно она умудрилась это сделать [Королёв, 2002б, с. 399]. У казаков некоторых станиц были с виду более или менее приличные прозвища («овца» у жителей Перекопской станицы, «огурец» – Чернышевской, «свинья» – Милютинской, «телушка» – Аннинской), но, объясняя их, насмешники рассказывали всякие «нецензурные» истории [Миртов, 1929 с. 209, 211, 287, 322].

Особо скажем о том, что отдельные донские «любомудры» усматривали неприличие в названии станицы Етеревской. На Дону, писал А.А.Карасёв, «есть станицы, имеющие... неблагозвучные названия», и среди прочих упоминал Етеревскую, «которую многие во избежание разных недоразумений называют в письме Евтеревскою» [Карасёв, 1894, с. 156]. И действительно, именно так передавал этот топоним, к примеру, В.Д.Сухоруков [Сухоруков, 1891, с. 103]. Кроме того, существовал ещё один вариант «исправленного» названия бедной станицы – Итеревская. Такое написание встречаем у самих етеревцев, например в метрической книге Николаевской церкви Етеревской станицы за I860 г. [ГАРО, ф. 803, o п.1, д. 200], и у ряда авторов, в частности у И.М.Сулина [Сулин, 1894, с. 411-412], Дело заключалось в том, что начало топонима совпадает по звучанию с «яти» – совершенным видом старинного глагола «имати» (брать). На самом деле топоним не содержал в себе никакого «взятия», но его охотно готовы были там видеть.

В свете сказанного надо ли слишком удивляться появлению Ебоцкого городка? Конечно, очень необычно, что казаки так «ласково» называли не какой-то захудалый городок, а свое центральное поселение. Но казачество было уникальным явлением, и почему бы ему не иметь и уникальную по названию столицу? Воля через край, юмор через край – и через край наименование центра.

Может быть, сказалось и иронично-свободное отношение казаков к войсковому начальству, находившемуся в Ебке, и соответствующее обращение с этим начальством (по типу: «а ты, атаман, засранец»). Ведь не случайно один из неприятелей запорожцев писал, что они никогда не выберут себе в предводители какого-нибудь «олуха» или «завалящего человека», но что от них не дождёшься доброго слова в адрес своей старшины [Королёв, 2002а, с. 322].

Однако кого конкретно подвергали «эбле» в Ебке? Вполне возможно, что здесь прав Н.А.Мининков, связывающий название городка (но не топонима Стыдное Имя!) с тем, что в нём были «судимы» все остальные городки: «Связь этого хлёсткого слова, ставшего географическим названием, с войсковым судом и с наказанием провинившихся казаков, очевидно, вполне ясна» [Мининков, 1998, с. 259]. По Е.П.Савельеву, в XVII в. споры между отдельными лицами разбирали круги в городках, но недовольная сторона могла обжаловать решение в Главное войско. Собиравшийся там Войсковой круг являлся последней инстанцией, и он же рассматривал споры между городками [Савельев, 1990, с. 332]. «В мае, – писал В.Д.Сухоруков о XVIII в., – Главное войско рассматривало Дела станиц. Для сего атаман со всеми старшинами... выходил за город на возвышенные места, кои не потоплялись бывающими в сем месяце разливами Дона, и, разбив лагерь, творили суд» [Сухорукое, 1824, с. 276-277].

- 1   2   3   4   5   6   -

Новости портала Музеи России
Лента предоставлена порталом Музеи России
Матариалы и пожелания направляйте по адресу news@museum.ru
Струг
На главную           Карта сайта
© Раздорский этнографический музей-заповедник
Web-дизайн Татьяна Ладик