Печать Войска Донского Раздорский этнографический музей-заповедник Археологические памятники
О музее Археологические памятники Станица Раздорская Донское казачество Имена Контактная информация
 
Исторические исследования о казачестве

Политика расказачивания на Дону в 20-30 гг.

- 1   2   3   4   5   -
Тиски казачьей сословности и предрассудки общности интересов всего казачества

Именно против этих двух понятий в казачьем самосознании большевики направили свою политику.

Угрозами и притеснениями людей постепенно отучали называть себя казаками. Как вспоминает З.Я. Корнева, любая связь с казачеством в те годы: преследовалась. Поэтому она долгое время жила под чужим именем («...я только во время войны, в перепись, записалась уже как Зинаида Яковлевна Корнева, а муж меня до конца жизни не Зиной, а Надей звал...»). Когда она оформляла себе паспорт и ей понадобилась справка о социальном положении, она назвала себя рабочей.

Власти поставили перед собой задачу, уже начатую голодом, -разделить казачество, и, воплощая ее в жизнь, прибегли к политике искусственного расказачивания. Вот, например, ответ казакам Усть-Медведицкого района – письмо Донского областного Исполнительного комитета всем окружным исполкомам о классовом расслоении сельскохозяйственного населения на Дону:

«Уважаемые товарищи! Вопрос о том, что представляет из себя население Донобласти, чрезвычайно многих интересовал и интересует по сие время.

Вопрос, представляет ли казачество из себя монолитно-непроницаемую мелкобуржуазную массу или ему свойственны те же группировки (бедняки, середняки, кулаки), как и в центральных губерниях крестьянству, был все время предметом обсуждения. Усть-Медведицкие товарищи неоднократно заявляли, что у них нет в округах ни кулаков, ни бедняков, такие же заявления мы слышали из других округов. Такие заявления абсолютно не верны...

Отрицая отсутствие группировок среди казачества и, естественно, связанного с ним антагонизма, товарищи отрицали необходимость (?) расслоения. Теперь в этом разубедились даже Усть-Медведицкие работники. Классовое расслоение должно проводиться самым интенсивным образом...

Зам. председателя Донисполкома Болдырев

Секретарь Донисполкома Изнашлоский». [8]

Советское правительство старалось сделать так, чтобы казачество разделилось между собой, чтобы казаки ассимилировались с прочим населением области, стали такими же, как и все остальные крестьяне. Ведь до этого любой казак, неважно, бедный он или богатый, считал себя прежде всего казаком. Поэтому и определяет руководство основную «задачу партии в деревне» как «изучение состояния и хода развития классовой борьбы в деревне».

«Мало одних хозяйственных мероприятий, нужно усилить политическую борьбу в деревне... Наша партия должна стать вождем классовой борьбы в деревне». [1]

И, пожалуй, к началу коллективизации эта цель большевиками была достигнута: «Вот когда колхоз начался, тут уже, конечно, от нас все отделились, потому что в колхоз только бедняков принимали, таких, как мы, никого не принимали». [6]


Грозные тридцатые

Новый виток расказачивания приходится на 30-е годы, и связан он был с коллективизацией и раскулачиванием. Раскулачивали, в основном, не пришлое, а именно коренное казачье и крестьянское население, так как им было легче восстановить хозяйство после Гражданской войны. Мы вновь встречаемся с неопределенностью понятия – «кулак». Например, З.Е. Галезник говорила, что семья у них была не зажиточная, а скорее середняцкая, трудовая. Она вспоминает, что, хотя они и жили довольно неплохо, имели крепкое хозяйство, раскулачивания не ожидали: «...нас все знали как трудовых людей, работающих, чтобы прокормить себя и своих четверых детей, мои мама с папой сами работали в поле, но и мы попали под раскулачивание. Раскулачили всех, у кого было более или менее многочисленное и хорошее хозяйство, – приходила комиссия с райсовета, или откуда-то из верхов, и забирали все без разбора и дом тоже, если он новый или большой. Приходили без предупреждения, в любое время суток...» Много еще подобных рассказов можно услышать, если пройти по донским станицам. Люди, с которыми мы разговаривали, с болью в сердце, подробно (до сих пор помнят) перечисляли, какое имущество, скот пришлось отдать в колхоз: «А в 30-м году совсем уже из дома выгнали, все забрали, абсолютно все забрали: и дом, и что в доме, и что во дворе – все-все, исключительно все забрали. У меня солонка осталась, она прошла через все, это единственная вещь, которая осталась с тех времен у меня. У нас ковер был тогда красивый – украли, зеркало богатое в позолоченной раме – разбили на мелкие кусочки, когда раскулачивали. Ну, правда, тогда уже было ничего не жалко». [6] «До раскулачивания жили хорошо: всего было вволю, быков три пары. Сеяли хлеб, держали кур, не резали быков даже в голод, в колхоз вступали сами: жалели скотину бросить, а нас выслали и быков, конечно, отобрали». [4] Даже те, кто сам не попал под репрессии и с самого основания работал в колхозе, говорят, что «раскулачивали самых рабочих людей». Так, например, вспоминает Галина Стефановна Бойдалагина из станицы Раздорской: «...раскулачивали несправедливо! Разве это кулаки? Те, кто этого заслуживал, сами знали и заранее уезжали, а тех бедняков, которые каждую копейку берегли, тех раскулачили. У одного в Константиновке был магазин и здесь два магазина, так владелец продал их и уехал с деньгами, а купившего посадили».

На Дону к 30-му году преобладали середняцкие хозяйства – бедняцких и кулацких хозяйств было сравнительно мало. Кроме того, в области земельный надел превышал средний по черноземной области. Рельеф местности («горы») способствовал занятию виноградарством, для чего нужно большое количество земель, а это не дает правильно оценить принадлежность (или не принадлежность) семьи к кулачеству лишь на основе размера участка земли, находящегося в пользовании. Использование наемного труда на огородах и виноградниках в течение конкретного периода, при подвязке, было традиционным и потому не могло считаться признаком кулачества.

«Семья наша жила до революции неплохо, быки были, 240 кустов винограда, но отказывала семья себе во всем: в доме у нас только одна кровать да стол были... В 30-х нас хотели раскулачить. Но так как мать осталась одна, без мужа, с пятью детьми, то нас не тронули, хотя все вокруг поговаривали: "Кулачить надо, кулачить"». [3] Их семье повезло: не раскулачили, потому что мать была единственным кормильцем детей, хотя иногда не смотрели даже на это.

Но если и высылали по «признакам кулачества», не совсем подходящим под условия нашей области, почему же тогда выселили Бандовкиных, отнюдь не использовавших «наемный труд» да и живших-то не особенно зажиточно?

Вот как рассказывает о начале коллективизации и высылке сама Евлампия Александровна Бандовкина (с ней мы встретились в хуторе Коныгине, она единственная вернулась назад из ссылки): «В колхоз вступили сами, все в город не могут уйти, жалели скотину бросать. Колхоз начали строить зимой. И нас тогда раскулачили, потому что скотины много. Выслали самые рабочие семьи. 9 семей выслали – всех вместе – в Свердловскую область». [4] Совершенно отчетливо прочитывается политический заказ на определенное число выселенных.


- 1   2   3   4   5   -

Новости портала Музеи России
Лента предоставлена порталом Музеи России
Матариалы и пожелания направляйте по адресу news@museum.ru
Струг
На главную           Карта сайта
© Раздорский этнографический музей-заповедник
Web-дизайн Татьяна Ладик