Печать Войска Донского Раздорский этнографический музей-заповедник Знаменитые люди России в станице Раздорской
О музее Археологические памятники Станица Раздорская Донское казачество Имена Контактная информация
 
Имена

Были и они среди донцов

(Очерк о Надежде Андреевне Дуровой)

- 1   2   -

«Теперь я казак в мундире с саблею; тяжелая пика утомляет руку мою, не пришедшую еще в полную силу. Вместо подруг меня окружают казаки, которых наречие, шутки, грубый голос и хохот трогают меня!

...Поход продолжался более месяца, новое положение мое восхищало меня, я научилась седлать и расседлывать свою лошадь, сама водила ее на водопой, так же, как и другие... Наконец полк пришел на рубеж своей земли и расположился лагерем в ожидании смотра, после которого их распускают по домам, ожидание и смотр продолжались три дня, я в это время ходила с ружьем по необозримой степи Донской или ездила верхом. По окончании смотра казаки пустились во все стороны группами, это был живописный вид: несколько сот казаков, рассыпавшись по обширной степи, ехали от места смотра во всех направлениях», – вспоминает Дурова.

Видя молодость и неопытность юного дворянина, искавшего случая для вступления в регулярную армию и привязавшись к нему, как к сыну, казачий полковник предлагает ему до нового похода, предполагавшегося в недалеком будущем, свой дом, свою семью.

Дурова вспоминает: «Полковник и я сели в коляску и отправились в Раздорскую станицу, где был у него дом. Жена его чрезвычайно обрадовалась приезду мужа, это была женщина средних лет, прекрасная собою, высокого роста, полная, с черными глазами, бровями и волосами и смугловатым цветом лица, общим всему казачьему племени, свежие губы ее приятно улыбались всякий раз, когда она говорила. Меня очень полюбила она и обласкала, дивилась, что в такой чрезвычайной молодости отпустили меня родители мои скитаться, как она говорила по свету: «вам, верно не более четырнадцати лет, и вы уже одни на чужой стороне... Поживите у нас, вы хоть немного подрастете, возмужаете, и, когда наши казаки опять пойдут в поход вы пойдете с ними и муж мой будет вам вместо отца».

Говоря это, добрая полковница накрывала стол разными лакомствами – медом, виноградом, сливками и сладким только что выжатым вином: «Пейте, молодой человек, – говорила доброхотная хозяйка, – чего вы боитесь? Это и мы, бабы, пьем стаканами, трехлетние дети у нас пьют его, как воду». Я до этого времени не знала еще вкусу вина и потому с большим удовольствием пила донской нектар.

Как не старался, вчитываясь в «Записки кавалерист-девицы», найти фамилию раздорского полковника, нашел только упоминание о его сыне «молодом Б..», следовательно, фамилия полковника начинается с этой буквы. А вот вестового командира полка Дурова называет по фамилии и описывает его прощание с семьей перед очередным походом:

«Щегров, бывший всегда при полковнике в походе, был с ним же и на Дону: его отец, мать, жена и три взрослые и прекрасные дочери пришли проводить его и еще раз проститься с ним. Умилительно было видеть, как сорокалетний казак, склоняясь до земли, целовал ноги своего отца и матери, принимая их благословение, и после сам точно так же благословил дочерей своих, упавших к ногам его; обряд этого прощания был совершенно нов для меня и сделал на душу мою самое горестное впечатление! «Вот, – думала я, – как должно расставаться детям с отцом и матерью, а я убежала. Вместо благословения неслись за мною упреки раздраженных родителей, а может быть... ужасная мысль!..»

Нахождение в казачьем полку и пребывание на Дону, и в частности в станице Раздорской оставили в юной необыкновенной душе кавалерист-девицы, выступавшей под именем Александра Соколова, неизгладимый след. И поэтому спустя многие годы мы с интересом читаем ее записки и узнаем о жизни своих предков.

«В чистых патриархальных нравах Войска Донского, в его родной земле, я находила самым благородным, что все их сотники, есаулы и даже полковники не гнушались полевыми работами!... С каким уважением смотрела я на этих доблестных воинов, поседевших в бранных подвигах, которых храбрость делала страшным их оружием, была оплотом государству, которому они служили, и делала честь земле, в которой родились! С каким уважением, говорю, смотрела я, как они сами возделывали эту землю: сами косили траву полей своих, сами сметывали ее в стога! Как благородно употребляют они время своего отдохновения от занятий воина! Как не отдать справедливости людям, которых вся жизнь от юности до могилы посвящена пользам или отечества, или своей семьи; как не отдать им преимущества перед теми, которые лучшее время жизни проводят, травя беззащитных зайцев и отдавая хлеб детей своих стае борзых собак!»

Рассказывая о встрече А.С. Пушкина с Надеждой Дуровой, упомянутый уже выше Н.А. Турьян пишет о том, что несмотря на огромную загруженность поэта изданием третьего номера журнала «Современник», который приходилось готовить почти в одиночку и хлопотами по имению, Дурова продолжала занимать воображение Пушкина – он спрашивал о ней приятеля своего Дениса Давыдова, который знавал гусара Александрова в войну и видел его «во фронте, на ведетах, во всей тяжкой того времени службе». Давыдова также живо интересовали романтические легенды, окружавшие это имя, и он делился ими с Пушкиным...»

Осенью 1836 года «Записки кавалерист-девицы» вышли в свет отдельной книгой и получили огромный резонанс не только в читающей публике, но и в среде литературной.

Надежда Андреевна Дурова пережила в своей жизни еще одну яркую славу теперь на литературной ниве. А книга была в самом деле замечательна. События прошлой жизни ее автора были описаны так талантливо, что привели в восхищение и Пушкина и Белинского.

«Боже мой, что за чудный, что за дивный феномен нравственного мира героиня этих записок... И что за язык, что за слог у Девицы-кавалериста! Кажется, сам Пушкин отдал ей свое прозаическое перо, и ему-то обязана она этою мужественною твердостью и силою, этою яркою выразительностью своего слога, этою живописною увлекательностью своего рассказа, всегда полного, проникнутого какою-то скрытою мыслию» – писал Белинский.

Дуровой были написаны и другие рассказы и повести, среди которых лучшей была повесть «Год жизни в Петербурге, или Невыгоды третьего посещения», о встречах с Пушкиным, о его горячем участии в издании ее первой книги, явившейся вершиной ее писательского успеха и самой яркой страницей ее литературной биографии.

В 1987 году в издательстве «Правда» вышла книга, включившая сочинения двух удивительных авторов Дениса Васильевича Давыдова и Надежды Андреевны Дуровой, двух профессиональных военных, и в то же время, двух замечательных писателей, чья жизнь оказалась тесно связанной с жителями Дона в период Отечественной войны 1812 года, что естественно нашло отражение в их творчестве.

«Забавы детства моего состояли в метании ружьем и в маршировке, а верх блаженства – в езде на казачьей лошади с покойным Филиппом Михайловичем Ежовым, сотником Донского войска, – пишет Давыдов. Он же говорит о себе: «Я не поэт, я – партизан, казак» (стихотворение «Ответ»), «Родня – донцы, друг – конь надежный» (стихотворение «Партизан»).

Агарков Л.Т.
Выступление на конференции, 1988 год
- 1   2   -

Новости портала Музеи России
Лента предоставлена порталом Музеи России
Матариалы и пожелания направляйте по адресу news@museum.ru
Струг
На главную           Карта сайта
© Раздорский этнографический музей-заповедник
Web-дизайн Татьяна Ладик