Печать Войска Донского Раздорский этнографический музей-заповедник Донское казачество
О музее Археологические памятники Станица Раздорская Донское казачество Имена Контактная информация
 
Статьи Л.Т.Агаркова о донском крае

Сердце Донское

- 1   2   3   4   5   6   7   8   9   -

Холодком повеяло на Опухтина от сумрачных взглядов, обступивших мостки казаков, не издавших ни одного возгласа привета при его появлении, и чтобы придать себе смелости, он громким и ясным голосом, заглушившим смутный гул тысячной толпы, обращаясь к группе неподвижно стоявших атаманов, произнес:

- Государь и великий князь всея Руси, Михаил Федорович наказывал мне справиться у вас, атаманы-молодцы и Всевеликое Войско Донское, о здравии вашем и спознать, хорошо ли вы здесь, на вольном Дону о делах его Государевых помышляете? А еще приказал мне Государь свезти вам за вашу верную службу его царское ласковое слово и Государево жалование: деньги, сукна, зелье, свинец, серу и селитру и прочий запас, чтоб было вам чем се время, покаместо вы по Государеву слову с азовцы мирны, прокормиться и одеться!

- Здрав будь и счастен на Руси Государь-Царь и великий князь Михайло Федорович, а мы за него не токмо кровь проливати рады, но и до смерти битися, сколько Бог поможет! – дружно прокатилось в толпе, и сумрачные лица казаков мгновенно просветлели, чуя, что не с лихом и с недобрым словом, а с дорогою дружбою и знатными вестями приехали послы из далекой Москвы.

Повеселел и Опухтин. Расступились казаки перед послами и открыли им широкую дорогу, а Смага, окруженный прочими атаманами, подошел к Опухтину и обнявшись, они троекратно облобызались.

- Теперь братие, помолимся о здравии милостивца нашего, Государя, – вмешался поп Симеон. Он показал руками в направлении уже значительно тронутой временем деревянной часовни. Известно, что в Раздорском городке безалтарная часовня была построена вместе с первыми его куренями и что прошло с тех пор много зим и лет, так много, что первые поселенцы городка успели здесь и состариться, Симеон было сделал шаг в указанном им направлении, но тут из толпы требовательно прозвучало:

- Наперед грамоты вычесть надо, а потом и богу молиться. И тут вслед за московскими послами и атаманами дружной волной всколыхнулись все казаки и, поднявшись на майдан, разлились по его огромной плотно убитой площади. Атаман Игнатий Бедрищев стал посреди круга, держа в левой руке привезенное только жалованное царем знамя – явное доказательство Государевой милости и покровительства. Вокруг него сгруппировались послы, их свита, атаманы, поп Симеон, стрельцы, воронежские казаки. Никогда еще не было в Раздорах за все время, сколько здесь существует Главное войско, столь представительных и авторитетных посланников российского Государства. Вернувшись в Москву с Дона, Иван Опухтин скажет в Посольском приказе, что при его встрече на Дону в Раздорском городке «казаки вынесли в круг Государево знамя, которое к ним прислано с атаманом Бедрищевым, о чем будет упомянуто в одном из документов Посольского приказа под 1614 годом (Б.В. Лунин. Очерки истории Подонья Приазовья. И. 1951, с. 27).

Гриша Долгов, взяв почтительно поданные младшим дьяком Посольского приказа грамоты, писанные к казакам от митрополита и от архиепископов, от епископов и всего Собора, от бояр и всяких чинов людей, внятным голосом стал читать их, по временам посматривая на толпу, желая узнать, какое впечатление производят на круг эти грамоты. Казаки внимательно слушали, стараясь не пропустить ничего из читавшегося дьякам, особенно при чтении царской грамоты, в которой в частности речь шла и об услугах, выполняемых донскими казаками:

- Вы нам, великому государю, служите, по шляхам разъезжаете и по перевозам лежите, и ясырей огромливаете, и в наши украинные города приводите душ по сту и по двести, и струги и гребцов наймуете, и корм про них покупаете, а наших послов и посланников встречаете и провожаете в Царь-город и в Ногаи большие и малые (там же, с. 28).

Послав на Дон знамя, царь в своей грамоте казаков наставлял:

- И вам бы с тем знаменем против наших недругов стоять, на них ходить и «прося у бога милости, над ними промышлять, сколько милосердный бог подает помощи; к нам, великому государю, по началу и по своему обещанью службу свою и раденье совершали бы, а наше царское слово инако к вам не будет. (С.М. Соловьев, кн. V, с. 20-21).

Давно уже так не ласкала, не миловала их Москва, родина многих из них. А ведь было совсем иначе при царе Борисе. Им даже заказан был вход в пределы земли русской, ибо в то время смотрел он на них, как на воров и изменников, заслуживающих только наказания.

Стоявшая во время чтения грамот тишина была нарушена радостными возгласами и шумом одобрения только с окончанием чтения. В поднявшемся внезапно гомоне воздавалась хвала новому царю и Господу, а воздух наполнился оглушительным треском выстрелов из казачьих самопалов, вытащенных привычным движением из-за цветных поясов. Клубы порохового дыма на время затмили яркое весеннее солнце, освещавшее (несколько минут назад многолюдный разноцветный, наполненный торжественной тишиной майдан. Только теперь попу Симеону было разрешено совершить молебен, и толпа не спеша направилась к часовне.

После молебна Игнатий Бедрищев вновь вынес жалованное царем знамя на середину площади и «как пчелы к матке», в круг стали стекаться было разошедшиеся казаки. Атаман Епиха, посоветовавшись со Смагою и Исаем, решил провести суд над провинившимся казаком. Вернувшись из похода, загулял он со своими друзьями и под хмельком стал высказывать недовольство Москвою, которая зарится на донские степи и давит вольное казачество, как Польша придавила Запорожье. С.З. Щелкунов в своем исследовании упоминает только имя этого казака – Семейка. С малолетства Семейка жил среди казаков, отбили его вместе с другими пленниками у возвратившихся из набега на русские города татар.

Оставили его у себя как сироту, так и вырос он в суровых условиях казачьей общины, каких не было ни в одном из рыцарских орденов. Стал настоящим казаком. Вот как описывает этот суд историк Соловьев:

- Донцы, получив государево жалованье, вынесли царское знамя, собрали возле него круг, а под знаменем лежал человек, осужденный на смерть; когда царский посланник Опухтин спросил, что это за человек, то ему сказали: «Двое пьяных казаков проговорились, что атаманы и казаки за посмех вертятся, а Ивашки Заруцкого не избыть, быть под его рукою». Одного из этих казаков прежде повесили, а другой приговорен к смерти и лежит теперь под знаменем. При этом многие казаки били челом посланнику, чтоб он для имени царского величества отпросил у них этого молодца от казни, потому, что он виноват без хитрости, неумышленьем, сопьяна. Посланник, зная, что так бывало и прежде, и видя, что тут было много казаков с Волги и Яика, чтобы их государскою милостию обнадежить, начал говорить: «Вы этому казаку ничего не сделали до меня, я теперь приехал с царским жалованьем, у вас у всех теперь радость, а государь милосерд и праведен, всех нас, виноватых, пожаловал, ничьих вин не упомянул: так и вы бы теперь этого виноватого для имени царского величества пощадили, а царское величество бог в сохраненье держит, и враги ему никакого зла сделать не могут».

Только что посланник выговорил эти слова, казаки завопили: «Дай, господи, государю царю здоровья на многие лета! Сами мы знаем, что государь милосерд и праведен, божий избранник, никто ему зла сделать не может», (кн. V , с. 21).

Освобожденному от казни, поднимавшемуся Семейке, Епиха Радилов со злостью крикнул:

- Благодари Бога, смутьян, что тебе для царского имени казнь отдана. Семейка исподлобья бросал на него полные ненависти взгляды, в которых читалось страстное желание отомстить за надругательство. Епиха не оставил бы казака и еще долго терзал его своими упреками, если бы мудрый Исай Мартемьянов не остановил Епиху, увидев, что еще мгновение и озлобленный Семейка бросится на него.

- Иди до куреня! – сурово крикнул Семейке Исай, а войсковой атаман Чертенский, не принимавший участия в судилище, произнес, обращаясь к послам: «Просим, дорогие гости, хлеба-соли нашей откушать».

Трудно описать то застолье, которое происходило на острове в сердце донском – городке Раздорах под сенью дерев-великанов за самодельными столами, уставленными разнообразной снедью: грудами вареной и жареной говядины, бараньим пловом, дымящимися мисками со стерляжьей ухой, саженными осетрами и мелкой и крупной дичью: жареными гусями, сайгаками и дикими кабанами, яростно скалившими белые клыки. Между явств стояли сулеи с заморскими винами, добытыми в Азове, кувшины меда – сарибала, а прямо на земле – многоведерные куфы и буты с горячим вином и просяной водкой.

За столом, покрытым дорогим царьградским сукном, на скамьях, застланных византийской парчой, расселись старшие атаманы и почетные гости; за ближними разместились посольская свита и конвой, а прочие места заняли казаки, среди которых было много приехавших для встречи послов из разных мест.

Далеко за полночь затянулась веселая гульба, прерываемая ружейными залпами и нестройными песнями охмелевших стрельцов и казаков. В общем веселье не принимали участия лишь Семейка, старавшийся заглушить свою обиду вином да сторожевые казаки, зорко следившие за окружающей местностью.

Отшумели праздничные дни, отбыли из Раздор царские послы, наступили казачьи будни, в которых каждый день отмечался значительными событиями как для

Войска Донского, так и для государства российского. В 1615 году донскую столицу посетила делегация запорожских казаков. Запорожцы в то время собирались писать литовскому королю, чтобы он заключил мир с Москвою и возвратил ей Смоленск, угрожая в противном случае перейти на сторону Москвы и служить ей на тех же основаниях, на каких служат донские казаки. А вскоре атаманы Григорий Долгошея и Артемий Плохой, будучи в Воронеже, сообщили воеводе Никите Борятинскому, что запорожцы просили донских казаков прислать к ним в Сечь «атамана или казака доброго и говорить бы им о добром деле».

В этом же году войсковой атаман Смага Чертенский отправляет в Москву вместе с возвращавшимся из Царьграда и зимовавшим в Раздорах царским послом Соловым-Протасьевым атаманов Исая Мартемьянова, Семена Смурыгина и Василия Черного с войсковой челобитной о предоставлении казакам права беспошлинной торговли в «польских» (расположенных в поле – Л.А.) городах Московской Руси, и видеться с ними повольно». По весне 1616 года вместе с посланниками Смаги, получившими на свою челобитную специальную царскую грамоту, в сопровождении донских атаманов Семена Уколова, Андрея Репчукова и Назара Иванова (Могилева) в Раздоры прибыл новый государев посол Петр Мансуров и дьяк Самсонов, привезшие казакам царское жалованье и направлявшиеся через Азов в Царьград к Султану. Так как в то время у казаков с азовцами было «размирье», то они для заключения мира «царского величества по повелению» избрали из своей среды трех наиболее уважаемых атаманов Василия Черного, Гаврилу Стародуба и Василия Волдыря, которых азовцы и привели к крестному целованью. Но узнав, что в это время азовцы захватили в гирлах Дона и казнили атамана Матвея Лисишникова и вскоре разорили передовой казачий острожек, чем развязали руки казакам, почти три года не предпринимавших далеких морских набегов, Чертенский не стал на этот раз сдерживать законного со стороны казаков желания возмездия и, став во главе Войска, повел его к цветущим берегам Малой Азии, где казаки, сжегши Синоп и взяв приступом один из посадов Трапезунда, с богатой добычей благополучно вернулись в Раздоры. А. Мансуров и Самсонов в Царьграде были задержаны на тринадцать месяцев, несмотря на дорогие подарки в виде большого количества соболей и приятные вести для султана. «Казаки пересиливали соболей». (Соловьев, кн. V , с. 59 – 60). С этих пор имя Чертенского ни в каких исторических документах не встречается, что дает основание думать о его кончине в этом году.

Войсковым атаманом после Смаги Чертенского становится его ближайший помощник Епиха (Епифан) Иванович Радилов, еще при жизни первого упоминавшийся во многих царских грамотах и войсковых отписках. Весною 1617 года около 700 казаков под руководством Епифана Радилова вышли в море, где соединились с тремя тысячами запорожцев, но султан, услышав об их движении, выслал против них две сильных флотилии, и они, разделившись, поспешили назад: первые на Дон, а вторые – в устье Днепра. Семь больших турецких каторг нагнали донских казаков, но были ими разбиты, и паша, начальствовавший всеми каторгами, был взят в плен и привезен казаками в Раздоры с целью получения за него крупного выкупа.

Своими вновь начавшимися набегами на владения турецкого султана казаки сильно тормозили переговоры о союзе Москвы с Турцией, почему отправленному в конце 1617 года к казакам дворянину Несмеяну Чаплину велено было испросить у них разрешения видеться наедине с пленным пашой и тайно от казаков убедить его, что казаки производят набеги по наущению Польши и что Московский Государь в скором времени сгонит их с Дона. Успешно выполнив возложенные на него поручения, Чаплин вместе с тем сумел не возбудить подозрения в казаках.

В 1618 году турки, доставив из Стамбула в Азов государева посла Петра Мансурова, не отпускали его к казакам на Дон, пока не исполнили своего замысла – запереть казакам выход в море. Для этой цели они засыпали вход в Мертвый Донец, а на гирле Каланче поставили сторожевую башню, снабдив ее пушками и гарнизоном. Казаки не вмешивались, видимо, по совету Радилова, из опасения за жизнь Мансурова. Однако, это сооружение долго не просуществовало. В 1625 году, когда казаки ушли в очередной морской поход, азовцы совершили внезапное нападение на казачьи поселения и сожгли пять городков, в том числе и Раздоры. Возвратившись из похода и узнав о турецком поиске в своих городках, казаки совершают нападение на азовскую крепость и едва не решают ее судьбу, при этом разоряют сооруженную турками башню на каланче, таким образом, опростав выход в море.

Над Раздорами всходило солнце, быстро набиравшее высоту над рекой и лесом. Его ласковые косые лучи еще не успели накалить песок на обширных плоских косах острова, остывший за ночь и поэтому резко отличавшийся от парившей воды. Река жила бурной жизнью, наполняя окрестности звуками различной тональности: от дробных резких ударов по воде до глухих мощных водоворотов. Поверхность реки причудливо расписывалась неповторимыми узорами ее обитателей. Над водой плавно парил коршун, с высоты высматривая добычу. Выстроившись в шеренгу на отмели, принимали свой утренний туалет чайки. В Главном Казачьем Войске начался новый день, несущий с собой и новые нелегкие заботы, и новые испытания.

Агарков Л.Т.
Газета «Звезда Придонья»,
август 1990 – сентябрь 1991 г.
- 1   2   3   4   5   6   7   8   9   -

Новости портала Музеи России
Лента предоставлена порталом Музеи России
Матариалы и пожелания направляйте по адресу news@museum.ru
Струг
На главную           Карта сайта
© Раздорский этнографический музей-заповедник
Web-дизайн Татьяна Ладик