Печать Войска Донского Раздорский этнографический музей-заповедник Донское казачество
О музее Археологические памятники Станица Раздорская Донское казачество Имена Контактная информация
 
Статьи Л.Т.Агаркова о донском крае

Сердце Донское

- 1   2   3   4   5   6   7   8   9   -

Толпы черни, отряды запорожских и донских казаков, ватаги других борцов за свои права против угнетателей, возникшие в разных уголках России, переходящие от одного самозванца к другому, частью уверенные в своей правоте, частью же влекомые жаждой добычи, с бегством последнего вирного заговорщика Заруцкого в Астрахань, получили возможность обдумать свои действия и поступки.

Большинство из них устав от беспокойной и бурной жизни последних лет принесли присягу новому, избранному всероссийским Собором царю Михаилу Федоровичу Романову и отправились на Дон и в другие места, чтобы начать мирную жизнь и восстановить свои гнезда, разрушенные смутой и лихолетьем. А через некоторое время, после вступления на престол Михаила Федоровича Романова, в Раздорах на Дону атаманы Смага Степанович Чертенский и его правая рука Епиха Иванович Родилов, приняв «с честью» государства посла Солового-Протасова направлявшегося в Цареград, отправят в Москву атамана Игнатия Давыдовича Бедрищева и казака Назара Ивановича Могилева с просьбой о присылке на Дон «государева жалования».

В документах Посольского приказа через некоторое время будет сделана следующая запись:

«1613, декабря 22. Приезд в Москву донского атамана Игнатия Бедрищева с челобитьем от войска казачьего о жалованье. Тут же обратное отправление его с грамотами на Дон и в Астрахань к волжским казакам и Ивану Заруцкому». (Бым. Московск. государ., арх. Мин. ин. д. Дела Донские. 1594 – 1641 г. св. I).

Смутное время явилось не только великим испытанием для русского народа, но и временем роста его самосознания. Тяжелый рабский труд сначала толкнул крестьян в армии самозванцев, поддерживавшихся казаками, а с приходом к власти новой царской династии Романовых, не захотевшие вернуться к своим хозяевам пополнили еще продолжавшиеся антиправительственные выступления в разных районах страны. Многие подались на Дон. Правительство вынуждено было пойти на уступку, дозволив тем, кто пошел в казаки, оставаться в казачестве, допустив существование последнего в виде особого военного сословия, наравне со стрельцами, пушкарями и воротниками. Смутное время, таким образом, явилось временем самого значительного пополнения казачьих рядов, а некоторые исследователи приходят к выводу, что, стремясь только к образованию в южных русских краях отдельного общества, но вмешавшись в начале XVII века в дела Москвы для защиты своей независимости от северного единовластия, казачество уже не могло ограничиться южными степями, а стремилось распространить свои «начала» по всей земле Московского государства. С этого времени повсюду появляются казаки: на Тереке – гребенские (терские), на Яике (Урале) – яицкие (уральские), в Средней Азии – семиреченские, на Волге – астраханские, на Иртыше – сибирские, на Оренбургской оборонительной линии – оренбургские, на Кубани – кубанские, в Забайкалье – забайкальские, на Уссури – уссурийские, на Амуре – амурские.

Перекликаются с вышеизложенным и воспоминания Ф.Ф. Вигеля, опубликованные в 1865 году в издававшемся в Москве литературно-политическом журнале «Русский вестник», в которых в частности, автор говорит:

- Во дни порабощения России, ея бессилия и неустройства на южных пределах её без её участия и ведома сама собою встала живая стена, составленная из ратников, которые удальством своим долго изумляли окрестные края. То, что мудрость человеческая сделала для охранения Рима (военные пограничные поселения) и не спасла его. Провидению угодно было то сотворить для нас. От берегов Днепра и вдоль по Тихому Дону перстом Всевышнего проведена была блестящая черта: она должна была, как межа, означать владения возвеличенной им России. Когда же они достигли до этой грани, то черта сама собою, естественным образом, стала передвигаться и тянуться на нескончаемое пространство. Мы находим ее на берегах Кубани и Терека, Урала и Иртыша и, наконец, ее видели на Амуре до стока его в Тихое море (Тихий океан – Л.А.). Запас, самим небом для нас приготовленный, за которым мы не можем достаточно возблагодарить его: казачье войско сберегло нам половину Украины, помогло взять обратно другую и теперь в отдаленнейших местах стоит везде на страже, как передовые версты сил русских. Его заслуги неисчислимы.

В ранний период своей истории, как это ни странно, казаки не считали себя русскими или московскими; в то же время и жители Московского государства, да и само правительство смотрели на казаков, как на особую народность, хотя и родственную с ними по вере и языку. В подтверждение сказанного видный донской историк Е.П. Савельев приводит, на мой взгляд, убедительный довод, все сношения казаков с российским правительством в XVI – XVII веках происходили через Польский, приказ. Казацких послов в Москве принимали с такою же пышностью и торжественностью, как и иностранные посольства. Об этом же говорит и русский публицист XVII века Григорий Катошихин. Да и документ, уже ранее приведенный мною и содержащий запись, сделанную в Посольском приказе в 1613 году 22 декабря «О приезде в Москву донского атамана Игнатия Бедрищева с челобитной от казачьего войска о жалованье», хранился не случайно в архиве именно Министерства иностранных дел, что также свидетельствует в пользу высказанного мнения.

Долгое время позиция казачества в трудное для России время «пресечения власти» и польско-шведской интервенции в исторической литературе несправедливо освещалась односторонне, лишь как носителя смуты и сторонника самозванства, что бесспорно соответствует исторической действительности, однако это справедливо лишь к первому периоду этого времени. Когда же Москва оказалась в руках интервентов, в отличие от представителей многих боярских родов, легко перешедших на сторону врага, казаки прочно заняли свое место в ополчениях русского народа.

Донские атаманы со своими отрядами, как это стало теперь достоверно известно из сказаний не только очевидца, но и участника событий келария Троице-Сергиева монастыря Авраамия Палицына, которого В.О. Ключевский ставит рядом с К. Мининым, немало способствовали освобождению Москвы от поляков, а затем и участвовали в соборе по выборам российского царя, сыграли в них не менее значительную роль. Таким образом, выполнив свое назначение в смутное для Руси время, казаки возвратились на Дон, но не затем, чтобы вести мирную жизнь, ибо таковая им не была знакома, а чтобы сразу включиться в защиту южных окраин России, которые не переставали интересовать не только Турцию, но и подвластное ей Крымское ханство, а также, вышедшие из-под влияния России в лихолетье Большие и Малые Ногаи и установившие связи с Заруцким, продолжавшим борьбу с новым царем.

Вновь закипела весной 1613 года жизнь в Раздорах, оказавшихся еще и еще раз местом важных событий российской истории. Проводив в сентябре государева посла дворянина Солового-Протасьева и дьяка Данилова, следовавших в Константинополь к султану Ахмату, в Азовскую крепость и отправив в Москву станицу за жалованием, Смага Чертенский в своей атаманской деятельности видит главную задачу в утверждении казаков в верности Москве. И не только потому, что был предан новому царю, а потому, что не верил старый атаман в успех движения, возглавлявшегося Заруцким, которое, как сообщили сопровождавшие на Дон Солового – Протасьева, атаманы Григорий Долгошея и Гаврило Стародуб со своими станциями, еще носило широкий размах. Атамана Долгошею и есаула Василия Панка при следовании на Дон посол отправил вперед для осмотра пути, и они, не доезжая до устья Хопра, возвратились назад, сообщив, что «на Хопре казаки воруют, прямят Маринке и сыну ея, а про вора сказывают, что он будто в Кизилбашах (Персии). И Заруцкого и Маринку с сыном пустили в Астрахань и крест ей целовали».

Однако такое настроение хоперских казаков не помешало послу, благодаря умению и осторожности атаманов Долгошеи и Стародуба благополучно добраться в «нижние юрты».

Борьба с Заруцким и его сторонниками для нового царя являлась важным государственным делом и была поручена воеводе князю Ивану Одоевскому. До Москвы дошла весть, что Заруцкий собирает силы казаков на борьбу с государством. Грамота за грамотой из Москвы пошли на Дон, на Волгу от царя и духовенства, от бояр и всяких чинов с увещеванием не соединяться с Заруцким, но стоять против него. Грамоты были адресованы и непосредственно самому Заруцкому, царь обещал помилование в случае сложения оружия, духовенство грозило проклятием в случае ослушания царской грамоте.

Между тем к Заруцкому пробирались шайки казаков из Белозерского, Пошехонского и других уездов. Ногайский князь Иштерек сначала был в ссоре с Заруцким, но потом помирился, дал сыновей в заложники и поклялся со всеми ногаями поддержать его. Заруцкий в Астрахани выдавал себя за Дмитрия. Известна, например, челобитная за 1614 год, обращенная к царю Дмитрию Ивановичу, царице Марии (Марине) и царевичу Ивану Дмитриевичу (сыну ее).

Ему удалось установить контакт и с Персией. Сам шах Аббас впоследствии извинялся перед государем через русских посланников – дворянина Тихонова и подьячего Бухарова в том, что по просьбе Марины и Заруцкого обещал помочь им ратными людьми, казною и хлебны ми запасами; они его уверили, что при них находится царь московский Иван Дмитриевич, а Москва занята литовцами, от которых они хотят ее очищать; как же скоро он, шах, узнал о воровстве Маринки и Заруцкого, то не дал им никакой помощи. Шах Аббас объявил, что хочет быть с царем в крепкой дружбе. В частности, смотря на небо, он произнес: «Бог меня убьет, если я брату моему Михаилу Федоровичу неправду сделаю». И когда царь отправил к нему дворянина Леонтьева просить денег в помощь против литовских людей, шах в конце 1617 года прислал 7000 рублей в слитках серебра.

Войсковой атаман Смага знал, что и среди раздорских односумов еще немало сочувствующих Заруцкому, но знал и то, что не удержать казаков от выступлений против центрального правительства, не удержать их от столкновений с азовцами хотя бы на время пребывания московских послов в Константинополе, значит не сохранить благоволение Москвы, а следовательно не получить жалования и много необходимого для своей жизни и предстоящей борьбы с подданными Султана. Бесспорно, что для достижения этих целей от казачьего предводителя требовались особые личные качества и не только бесстрашие и военное искусство, но и высокий авторитет у общества и житейская мудрость. Умело удерживая казаков от больших и дальних, в том числе и морских походов, Смага добивается своей цели.

Со времени своего возникновения Русское государство постоянно подвергалось нападениям со стороны народов мусульманского мира. Сначала были печенеги, торки, хазары, половцы, затем – длительная борьба с монголо-татарами, турками. Важную роль играли в ограничении деятельности врагов России казаки.

Пригнали турки в верховья Дона более двухсот рабов и свыше сотни кораблей, а на тех кораблях привезли пушки и ядра. Султан Селим Второй велел соединить каналом Дон и Волгу, чтобы корабли пустить в Хвалынское море, осадить Астрахань, с моря и суши, отнять ее у Ивана Грозного и властвовать над Каспием. Многотысячное скопище султана мотыгами копали землю, в корзинах и мешках носили ее, но канала не прорыли. «Порушили то дело турецкое, поморили людей султана голодом, побили великое множество его войска воевода Серебряный да донские казаки. Казаки подорвали много тысяч пудов пороху в Азове – Азов с землей сравняли... Убоялся Селим царя Ивана Васильевича, что ключи от моря заберет у него и приказал ставить Азов заново да укрепить его поболее...».

- 1   2   3   4   5   6   7   8   9   -

Новости портала Музеи России
Лента предоставлена порталом Музеи России
Матариалы и пожелания направляйте по адресу news@museum.ru
магазин детской мебели кровать двухъярусная автобусная экскурсии москве расписание
Струг
На главную           Карта сайта
© Раздорский этнографический музей-заповедник
Web-дизайн Татьяна Ладик